Наш мир

ЖАРКИЙ И ГОРЕСТНЫЙ КАВКАЗ

21 июля 2017, 11:24


ЖАРКИЙ И ГОРЕСТНЫЙ КАВКАЗ

 На изломе истории | Виктория ПАШЕНЦЕВА

 ДОРОГА ползёт вверх – в горы, которые разделяют Западную и Восточную Грузию. Маршрутка бежит бодро – асфальт гладенький. Хотя, как рассказывают мои грузинские коллеги, практически каждый год в межсезонье здесь случаются обвалы и оползни, так что у дорожников всегда полно работы. И как иллюстрация сказанному – бригада рабочих, латающих проезжую часть. Оглядываюсь – специализированная техника стоит у обочины над пропастью, которая кажется бездонной.

МЫ СНОВА приехали в Закавказье. Мы – это журналисты из тех стран СНГ, в истории которых есть печальные страницы вооружённых конфликтов. На тренинг в Кутаиси собрались представители СМИ из восьми регионов бывшего СССР – Грузии, России, Украины, Армении,  Азербайджана, Молдавии, да ещё из непризнанных никем Нагорного Карабаха и Приднестровья.

Организатор встречи – немецкий Институт демократии, медиа и культурного  обмена IDEM. По замыслу авторов проекта, участники тренинга должны выработать очень важный для журналистов профессиональный навык рассказывать о любом конфликте настолько корректно,  чтобы  не провоцировать у противоборствующих сторон ещё большую агрессию.

Насколько это важно мы наглядно увидели, когда приехали  в  Грузию первый раз и отправились на границу с Абхазией («Жаркий и горестный Кавказ», «ДД», №23 – 24’2017. Теперь наш путь к границе с Южной Осетией. 

Горняки Ткибули пытались акциями протеста спасти свои шахты, но ничего не получилось… Февраль 2016 года. Фото: JAM-news.net

ПРОЕЗЖАЕМ через небольшой шахтёрский городок Ткибули. Здесь в советское время добывали марганцевую руду и каменный уголь. Сегодня добыча сведена к минимуму. И это видно: в городе много явно заброшенных домов. Причём дорога, по которой мы едем, – одна из городских улиц, но прохожие встречаются редко. Хо­тя Ткибули – районный центр.

– А почему закрылись местные шахты? – удивляюсь я. – Неужели Грузии уголь не нужен?

– Нужен, – отвечают мне. – Но раньше в Ткибули его добывали не только для Грузии, но и для других советских республик. Потому тут работали  несколько шахт, было много горняков. А теперь экспорта нет, и разработки сократили. Шахтёры остались без работы и разъехались…

ПОНЯТНО, что Грузия разделила судьбу всех остальных советских республик. После развала СССР здесь тоже начался глубокий экономический кризис. Транспортная и производственная  инфраструктуры разрушились. Показатели промышленного производства страны снизились почти вдвое. А, к примеру, лесное хозяйство, считавшееся одним из лучших в Советском Союзе, вообще перестало существовать. Естественно, в стране началась массовая безработица. И многие грузины подались за границу в поисках лучшей доли.

– Теперь созданное в Грузии министерство по беженцам занимается в том числе и проблемой возвращения в страну гастарбайтеров, – рассказывают грузинские коллеги. – Деньги на это выделяет Всемирный банк, а правительство финансирует проект, который позволяет адаптироваться к нынешней ситуации тем, кто решил вернуться на родину. Помогает, к примеру, купить корову или открыть мойку машин, или приобрести сельхозтехнику… Гранты – до 4 тысяч лари. Это больше 1,5 тысячи долларов по официальному курсу…

Желающих получить такую поддержку немало – только одна из ор­ганизаций, через которые реализуется проект, за месяц зарегистри­ровала свыше 150 соис­кате­лей. Кроме то­го, некото­рые европейские стра­­ны готовы платить тем, кто, получив отказ в предоставлении официального статуса, согласен  добровольно вер­нуться домой. В частности, Франция выплачивает таким «нелегалам» до двух тысяч евро. И в Грузии есть люди, которые сумели заново обустроиться на родине благодаря такого рода «подъёмным».

Но что примечательно: примерно 70 процентов сельских жителей живут натуральным хозяйством. И власти Грузии считают их трудоустроенными. Такой подход к решению проблемы занятости населения позволяет правительству говорить о снижении официального уровня безработицы. Так что, по данным национальной  службы ста­­тистики, в прошлом году этот показатель составил 11,8 процента от числа всего трудоспособного населения. Это минимальный показатель за последние 13 лет.

ОДНАКО найти в Грузии вакантное место – всё ещё проблема. И потому повсеместно в стране «работают» стихийные «биржи труда». То есть практически на каждом местном рынке есть такое место, куда приходят потенциальные  работодатели – фер­меры, домохозяйки… Приходят, чтобы найти себе поденщика – для уборки урожая, ремонта дома, заготовки дров… Потенциальные работники приходят ту­да со своим инструментом, уже готовые отправиться за временным «хозяином». Работа в таких случаях оплачивается по договорённости, но в среднем дневной заработок составляет от 20 до 24 лари – примерно 10 долларов. 


В грузинской полиции работа, конечно, беспокойная, но и платят за нее хорошо. По местным, конечно, меркам… Фото: Александр Имедашвили / NewsGeorgia

Это в 2 раза меньше, чем получает за свой рабочий день грузинский полицейский – офицер патрульной службы. Но у силовиков достаточно высокие зарплаты – в среднем 400 долларов в месяц. А, к примеру, средний доход грузинских педагогов, по данным статистики прошлого года, – 423 лари (176 долларов) в месяц. У медработников средний заработок чуть вы­ше – 508 лари (211 долларов).

Если же говорить о негосударственном секторе экономики… Тут, как и в Приднестровье, самая большая зарплата у работников банковской сферы. В 2016 году, к примеру, в среднем они получали 1.477 ла­ри в месяц – это где-то 615 долларов.

Замечу ещё: грузинские власти совместно с американским Национальным демократическим институтом регулярно проводят социологические опросы. И, если судить по результатам исследований, 66 процентов граждан стра­­­ны не удовлетворены нынешней экономической и политической ситуацией в Грузии.

ВПРОЧЕМ, большинство людей, с которыми во время поездок по Грузии пришлось общаться мне, на жизнь не жаловались. Хотя большой удачей считается возможность работать на предприятии. К примеру, на таком, как винкомбинат в городке Амбролаури, что находится в районе Рачи.

Мы на какое-то  время  останавливались здесь. И решили сходить туда, где производят всемирно известное ви­но «Хванчкара». Вино это называется так же, как небольшое горное село, что расположено неподалёку, и так же, как уникальный даже для Грузии сорт винограда. Говорят, именно это ви­но любил Иосиф Сталин. Так что генералиссимусу специально доставляли его самолётом из Грузии в Москву.

Кстати, и сегодня в Амбролаури есть свой аэродром. Он считается важным транспортным центром всего этого региона – ведь в некоторые сёла этой части страны в буквальном смысле  не проехать, не пройти. 

4 стр. «ДД» №30 (12.666), 27.07 – 2.08.2017

 

А ВИНОГРАД тут растёт даже в непролазной глуши! Причём только тут природа насыщает его минералами по какому-то своему секретному рецепту. Так что виноград «Хванчкара», выращенный в другой местности, получается совсем не таким, какой нужен для фирменного грузинского вина. Эту уникальность хмельного национального напитка в Амбролаури подчёркивает памятник в стиле «модерн» – на кольцевой дороге стоит гигантская бутылка «Хванчкары». Эту 18-метровую достопримечательность любят туристы и всегда фотографируются на её фоне.

Старший технолог винзавода в 86-летний Омар Марчалидзе
Фото: Андрей Гилан / Кишинёв

Кроме винзавода в Амбролаури ещё работает прекрасная пекарня, где готовят фирменные грузинские пироги – лобиани, хачапури и кудбари. И всё же впечатлило именно винное производство. Бочки, величиной с кухню типовой 5-этажки. Замурованные подпол квеври – огромные конусообразные кувшины из глины, где сначала бродит виноградный сок, а потом хранится вино. Закопанные в землю по горлышко, эти кувшины обеспечивают вину постоянную температуру в 14 градусов по Цельсию. Обо всём этом нам рассказывает старший технолог завода – 86-летний Омар Марчалидзе, который работает на предприятии шесть с лишним десятков лет.

ОСОБЫМ производственным объединением можно, наверное, назвать и Шрошу. Это грузинское село, практически все жители которого занимаются керамикой. Именно здесь делают востребованные по всей стране квеври, а ещё кеци – сковородки для запекания и прочую посуду: тарелки, кувшины, горшочки, кофеварки…

В основе этого бизнеса – сама природа. В том смысле, что только близ Шрошу есть залежи красной глины, обогащённой кварцем. Поэтому изготовленная из неё керамика блестит на солнце.

А кроме того, в Шрошу с давних времён используют особый способ производства – молочение. Это старинный способ обработки глины, при котором изделие после первичного обжига окунают в молоко, а потом снова отправляют в печь. Это позволяет не только придать посуде красивый цвет, но и делают её более прочной.

Признаться, не удержалась – купила пару кеци. Приобретение обошлось недорого – всего-то полтора доллара. Но не скажу, что у бабушки, продавшей мне эту посуду, было много покупателей. По крайней мере за полчаса, что наша группа провела на этом специализированном придорожном рынке, ни одна из проезжающих мимо машин больше не остановилась. 

Гончарные изделия – гордость грузинского села Шрошу
Фото: Андрей Гилан / Кишинёв

Так что красивая керамическая посуда, которую делают вручную, возможно, приносит творческое удовлетворение своим создателям. Однако вряд ли это дело можно назвать очень доходным. Тем не менее улыбка женщины, показывавшей нам свой товар, не была вымученной. Эта немолодая грузинка в самом деле была рада случаю показать гостям то, чем гордится её родина.

ДВИГАЕМСЯ дальше – к перевалу Рикоти. Он отделяет Западную Грузию от Восточной. А соединяет эти непохожие друг на друга части одной страны очень длинный тоннель.

За перевалом ловлю себя на ощущении, будто бы еду… по Молдавии. За окном – поля, огороды, сады, виноградники… Горы тут кажутся не такими крутыми, как, допустим, в Рачи. Быть может, поэтому потому напоминают мне наши холмы.

– Восточная Грузия – аграрная часть страны, – рассказывает по пути наш гид. – Поля обрабатывают фермеры – земля в Грузии находится только в частной собственности. И каждый землевладелец самостоятельно заботится о своём наделе. Некоторые фермеры объединяются – сообща берут технику в аренду, обрабатывают поля, открывают маленькие перерабатывающие предприятия…. Государство никак не участвует в этом деле – не помогает и не компенсирует крестьянам потери, если вдруг из-за случается, например, неурожай.

А всяких угроз урожаю в этой части Грузии немало. Вероятно, её тоже можно считать регионом рискованного земледелия. И не только из-за летних засух, которые здесь бывают нередко.

ДЕЛО В ТОМ, что Грузия до сих пор ощущает последствия прошедшей в 2008 году войны Грузии и Южной Осетии, в которую вступила и Россия. Последствия этих событий всё ещё сказываются не только на геополитической ситуации в этом регионе, но и на жизни простых людей.

Это очень хорошо видно на подъезде к городу Гори. Он – административный центр района, который граничит с Южной Осетией. За окном то и дело мелькают типовые «коттеджи» – небольшие домишки, построенные специально для тех, кто 9 лет назад оказался на линии огня. А таких немало – по оценке правозащитников из Amnesty International, в результате вооружённого конфликта беженцами стали 24 тысячи грузин. Так что характерные строения образуют целые посёлки. Их возводят на деньги, выделенные Западом, – США, Германией… В списке доноров – 38 стран и 15 международных организаций.

Правда, не всегда средства, направленные в Грузию на благотворительные цели, использовались по назначению. По крайней мере 4,5 миллиарда долларов точно были потрачены на какие-то другие цели. Об этом официально сообщала парламентская комиссия по расследованию преступлений времен Саакашвили.

НАДО СКАЗАТЬ, что именно Саакашвили многие в Грузии винят за то, что 9 лет назад на границе с Южной Осетией начался вооружённый конфликт. В их числе 65-летняя Лия Члачидзе, которая руководит Центром реабилитации и развития в селе Ергнети Горинского района.

– Мы 25 лет хранили тут хрупкий мир, – говорит она. – Старались наладить добрососедские отношения с осетинами. И у нас это получалось. Но в 2004 году Саакашвили заявил, что пора навести у нас конституционный порядок. После этого рынок, который объединял нас – грузин и осетин, закрыли. Потом начались провокации с обеих сторон… Если бы не авантюра Саакашвили в 2008-м, мирный процесс всё же мог бы наладиться.

В прошлом Лия Члачидзе – журналист. До войны она работала в Цхинвали при офисе ОБСЕ. Тогда это была единственная международная организация, которая занималась урегулированием грузино-осетинского конфликта. Теперь женщина пытается наладить мирную жизнь села, в котором живёт её семья.

– У нас тут был эпицентр войны и шли ожесточённые бои, – рассказывает нам Лия в офисе своей организации, который также был построен на деньги спонсоров. – Из 220-ти домов сгорели 160… Когда бомбили село, старики, которые не смогли покинуть свои дома, сгорели заживо. Потом только в моём огороде нашли 13 неразорвавшихся кассетных бомб…

4 стр. «ДД» №31 (12.667), 3 – 9.08.2017

 

КОНЕЧНО, не только «авантюра Саакашвили» стала причиной вооружённого конфликта, вошедшего в историю как «пятидневная война Грузии и Южной Осетии». У этого противостояние есть исторические корни и геополитическая составляющая.

Фактическое присоединение Южной Осетии к России случилось вследствие военной экспедиции в 1830 году. В 1843 году на территории Южной Осетии в составе Тифлисской губернии был образован Осетинский округ.

С приходом Советской власти Осетия была разделена на две части. Та, что севернее Кавказского хребта, попала под юрисдикцию РСФСР. Южную же часть Осетии вобрала в себя Грузинская ССР – как автономную область, центром которой стал город Цхинвал.

Когда началось крушение СССР, объявившая о своей независимости Грузия отменила автономию осетин. И объявила грузинский язык официальным языком республики. Это решение привело в 1991 году к войне, длившейся три года. Победу одержали осетинские ополченцы.

Но 2008 году ситуация вновь обострилась. В ночь с 7 на 8 августа грузинские войска начали массированный артиллерийский обстрел города Цхинвал и прилегающих районов. Потом на штурм столицы Южной Осетии двинулись бронетехника и пехота. Официальным поводом для этой атаки, по заявлениям грузинской стороны, послужило нарушение режима прекращения огня со стороны Южной Осетии. Но осетинская сторона утверждает, что первой огонь открыла Грузия.

Подбитые грузинские Т-72 на улицах Цхинвала стали фотосимволами скоропалительной грузинско-южноосетинской войны 2008 года

8 августа на стороне Южной Осетии выступила Россия. Началась «операция по принуждению Грузии к миру». Через 5 дней война закончилась. И руководители государств, вовлечённых в военные действия, подписали план мирного урегулирования этого конфликта («план Медведева – Саркози»).

Государственность Южной Осетии признали Россия, Венесуэла и Никарагуа, а также страны Союза непризнанных государств – Абхазия, Нагорный Карабах и Приднестровье.

С тех пор в этой зоне находятся российский пограничники – в соответствии с соглашением, которое было подписано в 2009 году. Они не просто патрулируют территорию, но и занимаются демаркацией границы. То есть проводят её на местности, обозначая специальными знаками.

 Процесс этот долгий. И старая разделительная линия не всегда совпадает с новой. Так что, к примеру, в июле возник инцидент на окраине сел Бершуети и Собиси того же Горинского района. Там, по заявлению местных властей, граница сдвинулась вглубь грузинской территории на 700 метров. Из-за этого фермер Гия Ходели лишился 10 гектаров пахотной земли. Фермер возмутился, и человека понять можно. Ведь геополитические разногласия лишили его не просто собственности – средств к существованию. Но теперь Гия Ходели поневоле вовлечён в большую политику – его официальный Тбилиси использует свой рупор.

ТАКАЯ ЖЕ роль у 83-летнего этнического осетина Давида Ванишвили, жителя грузинского села Хурвалети. За последние 8 лет с ним встречались многие аккредитованные в Грузии послы, главы государств. Буквально в июле побывал здесь президент Украины Пётр Порошенко…

Мы тоже приехали в Хурвалети, в двух километрах от зоны разграничения. Грузинские стражи порядка с АК-47 наперевес останавливают наш микроавтобус:

– Здесь небезопасно для журналистов, поэтому мы обеспечим вам сопровождение, – предупредил старший полицейского блокпоста.

С эскортом мы двигаемся дальше по грунтовой дороге. Хурвалети кажется обычным селом. Небольшие домики, сады, огороды, пасущиеся коровы. Единственно, что напоминает о находящейся рядом зоне конфликта – колючая проволока, натянутая на околице, и баннер с надписью на грузинском и английском: «Внимание, государственная граница. Пересечение запрещено».

После «пятидневной войны» Хурвалети разрезала пограничная полоса. Так дом Давида оказался на осетинской стороне. Он наотрез отказался покидать своё жилище и не захотел принимать гражданство Южной Осетии. Старик предпочёл стать заложником сложившейся ситуации. Теперь, чтобы попасть в родное село, ему нужно выполнить немало формальностей, а для этого – ехать в Цхинвал. 

Давиду Ванишвили не привыкать к общению ни с журналистами, ни с президентами
Фото: Андрей Гилан / Кишинёв

Грузинский режиссёр Тома Чагелишвили в 2016 году даже снял о Давиде документальный фильм «Я не могу перейти границу – граница пришла ко мне».

После того, как Ванишвили против своей воли оказался в Южной Осетии, он отказался принимать «правила политической игры». И остался без электричества, водоснабжения и газа. Все коммуникации для него остались за «колючкой». Дочь Давида живёт в Тбилиси. Иногда она приезжает к границе, чтобы увидеть отца.

– Стоим тут и плачем с ней, – рассказывает Давид всем своим гостям. – Она с одной стороны, а мы с женой – с другой. Прошу «русских», чтобы отпустили меня в Грузию, но они не пускают…

Несогласованное с властями Южной Осетии пересечение появившейся границы чревато последствиями. Официально за это правонарушение, совершенное впервые, налагается штраф – две тысяч российских рублей. При повторном нарушении – 4 тысячи рублей. А уж в третий раз могут посадить в тюрьму.

За незаконное пересечение границы Давида задерживали дважды. И ему пришлось платить. Деньги, по его словам, собирали знакомые из Грузии. А полицейские передали «заложнику ситуации» собранную сумму. Потому что таких денег у старика нет. Теперь он не рискует. Но и уезжать не соглашается – ждет, когда «границу» перенесут.

Тем временем международные и местные общественные организации пытаются помочь старику. Многие вопреки всяким пограничным регламентам в частном порядке передают Давиду продовольственные пакеты и предметы первой необходимости. А недавно в Хурвалети приезжали немцы. Они предлагали старику оплатить все расходы, связанные с его переездом в Грузию. Но тот отказался.

– Я хочу умереть в своем доме, – гордо заявляет он.

Создается впечатление, что для Давида сложившаяся ситуация – это тоже своеобразный бизнес. Он позволяет пенсионеру не только компенсировать финансово все неудобства существования, но и приносит определённые моральные дивиденды. В том смысле, что Ванишвили явно нравится роль популярного символа непоколебимости и принципиальности.

Ну, а у властей свой интерес – Давид стал живой иллюстрацией противоречий в кавказском регионе. Он позволяет без лишний слов показать последствия конфликта и выразить позицию Грузии. Слова старика куда выразительнее языка официальных документов и заявлений.

Но снижению напряжённости в регионе это, конечно, никак не помогает. А политическое решение ситуации напрочь застряло в тупике…

Гори – Рыбница

4 стр. «ДД» №32 (12.668), 10 – 16.08.2017

 

 



Ваш комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

ТО, ЧТО СЕЙЧАС ЧИТАЮТ