Общество

«НИКТО НЕ ДАСТ НАМ ИЗБАВЛЕНЬЯ…»

2 января 2017, 12:05


«НИКТО НЕ ДАСТ НАМ ИЗБАВЛЕНЬЯ…»

К 100-летию Великого Октября

Наша история | Виктория ПАШЕНЦЕВА

УЖЕ ИЗВЕСТНО, что Организация Объединённых Наций объявила 2017 – Международным годом устойчивого туризма в интересах развития. В России он объявлен Годом экологии. В Белоруссии – науки. В Молдавии ближайшие 12 месяцев намерены посвятить памяти Николая Тестемицану. В советское время он был министром здравоохранения республики и, действительно, многое сделал для развития медицины на селе…

Но признаться, эти заявленные приоритеты нового года кажутся мне менее значимыми, чем событие, юбилей которого мир мог бы и должен отметить в 2017 году. Я имею в виду 100-летие Великой Октябрьской социалистической революции, ставшей одним из поворотных событий человеческой истории. Однако сегодня значение Великого Октября намерено занижается. Кем и почему? Чтобы понять это, «Добрый день» предлагает своим читателям ретроспективу событий вековой давности. В них, как в зеркале, отражены проблемы, приведшие общество сначала – к революции, а потом – к контрреволюции.

«Кровавое воскресенье в Петербурге 9 января 1905 года»
 Художник Войцех Коссак

КРОВАВОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

КОНЕЧНО, революционное движение в Российской империи зародилось не вдруг. 

Но в XX веке накал революционной борьбы  достиг максимума. И в 1905 году началась первая русская революция. Её катализатором стали события, случившиеся 9 января – по старому стилю или 22 – по новому… Потрясение, пережитое тогда страной, народ окрестил «кровавым воскресеньем».

В тот день царские войска расстреляли в Петербурге 100-тысячную манифестацию – рабочих, их жён, детей и престарелых родителей.

Хотя манифестация была мирной – люди с портретами царя и иконами шли к Зимнему дворцу, чтобы вручить Николаю II петицию об улучшении своего невыносимо тяжёлого положения. «…Нет больше сил, государь. Настал предел терпению. Для нас пришёл тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук», – было написано на бумажном свитке.

Во главе шествия топал священник Георгий Гапон. Он входил   в правление организации, которая называлась «Собрание русских фабричных рабочих г. С.-Петербурга». Организация эта находилась под негласным патронатом полиции. И совершенно не случайно её руководитель оказался в первых рядах демонстрантов – Гапон был агентом петербургской полиции.

Дело в том, что ещё осенью 1904 года в России активизировалось либерально-оппозиционное движение. Его активисты из многих губерний как раз и выступали за прямое обращение к царю с петицией.

Инициатива нашла поддержку и в крупных российских городах. Поддержали её и фабричные рабочие, входившие в гапоновское «Собрание».

А ещё в декабре 1904 года в Петербурге прошла общегород­ская забастовка. В ней  участвовали почти 150 тысяч рабочих. Поводом послужило обычное для того времени событие – на Путиловском заводе уволили четырёх рабочих. Неожиданно для властей забастовка обрела не только широкий размах. По предложению Петербургского комитета большевиков забастовщики выдвинули не только экономические, но ещё и политические требования – антиправительственные.

В сложившейся ситуации честолюбивый  Гапон решил извлечь из забастовки личный интерес. Почувствовав, что у рабочих всё большим авторитетом поль­зуются большевики,    он решил «приложить ру­ку» не только к тексту послания, адресованного царю. Ради  сохранения за собой роли народного вождя, Гапон вызвался нести эту петицию самодержцу…

Гапон рассчитывал, что в любом случае выгадает. То есть либо уговорит Николая II пойти на уступки рабочим и станет первым советником царя, а фактически – правителем России. Либо возглавит народное восстание и сам превратится в царя – мужицкого. К слову, узнав об этих «планах» своего агента, полиция решила на всякий случай арестовать Гапона. Но не успела – наступило «кровавое воскресенье».

Когда к царскому дворцу двинулись тысячи людей, царская охранка получила возможность достичь главной цели своей провокации. А именно – «пострелять смутьянов».

В итоге улицы северной российской столицы оказались залитыми кровью – в буквальном смысле. По подсчётам петербургских журналистов, проводивших   независимое расследование событий 9 января, на подходе к Зимнему дворцу в тот день погибли более тысячи человек. И свыше 3,5 тысячи были ранены. Что касается Гапона, то ещё в самом начале расстрела он сумел выбраться из толпы и скрылся. А позже – уехал за границу.

ЗА ГРАНЬЮ ОТЧАЯНИЯ

Надо сказать, что просьбы, содержавшиеся в обращении к царю, хотя и не носили революционного характера, но были радикальными для России того времени.

Они призывали царя принять меры «против невежества и бесправия русского народа, против нищеты народной и гнёта капитала над трудом». Впрочем, заканчивался текст слёзным обращением: «Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе… Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой, и славной, а имя твоё запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не поверишь, не отзовёшься на нашу мольбу, – мы умрём здесь, на этой площади, перед твоим дворцом… У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу…»

Очевидно, что в тот момент истории пролетариат России был ещё незрелым. В большинстве своём рабочие были безграмотны и забиты нищетой. Они наивно верили, что с помощью доброго царя и религии смогут поменять свою жизнь к лучшему. Именно поэтому люди и шли за тем, кого считали священником, с петицией к тому, кого считали наместником бога на земле. И большевикам, к сожалению, не удалось убедить рабочих в бессмысленности задуманного Гапоном шествия к царю. Тогда Петербургский комитет РСДРП выпустил листовку, адресованную солдатам. Но избежать массового побоища всё же не удалось.

Между тем сомнений нет: кровавая резня была вполне сознательной акцией властей, решивших отбить у народа охоту к подобным выступлениям. Вот почему накануне 9 января полиция совершенно не препятствовала подготовке манифестации.

Это потом уже власти придумали легенду, будто бы агрессивная толпа рабочих напала на воинские части. Дескать этим объясняется жестокость приказа о разгоне демонстрации. Причём официальные сведения были откровенным обманом – правительство сообщило о 96 убитых и 333 раненых, из которых умерли ещё 34 человека.

Растерянность и ужас от случившегося сменились у жителей Петербурга взрывом ненависти. На улицах города начались стычки рабочих с войсками и полицией. На Василь­евском острове появились баррикады…

Люди, которые ещё недавно не хотели даже слушать революционных агитаторов, после 9 января стали жадно ловить каждое их слово. Реакцией народа на «кровавое воскресенье» стало пробуждение в массах революционного сознания. И можно сказать, что сам царь, пулями ответивший на мольбу рабочих о помощи, «спустил курок» первой в истории России народной революции.

Кровопролитие в Петербурге вызвало взрыв народного негодования по всей империи. Вслед за рабочим классом поднялось и многомиллионное кресть­янство. В разных районах страны вспыхнули крестьянские восстания. Одно из них произошло 6 мая 1905 года в селе Мокра, которое теперь административно относится к Рыбницкому району, а тогда входило в Балт­ский уезд. 

УРОК ПОРАЖЕНИЯ

Первая русская революция 1905 – 1907 годов потерпела поражение. Но она разбудила сознание простых людей. А главное – показала, что за своё право жить свободно и счастливо надо бороться.

Потому что «никто не даст нам избавления: ни бог, ни царь и не герой…»

3 стр. «ДД» №1 (12.637), 5 – 11.01.2017

 



Ваш комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

ТО, ЧТО СЕЙЧАС ЧИТАЮТ